14 октября 2007 года, на часах — 10:17 утра — я появляюсь на станции метро «Проспект Мира», кольцевая. Фиксируется опоздание в две минуты. На станции уже сидят Евгений Ермолаев и Денис Бурим со своими гитарами — они почему-то не опоздали.

— 10:22 утра — на станции появляется Дмитрий Спирин. Фиксируется опоздание в 7 минут. Высказывается порицание. В процессе оправдательной речи выясняется, что причина такого поведения — мучительная диарея. Главным же контр-аргументом звучит фраза: «Я не последний пришел».

— 10:25 утра — на станции появляется Сергей Батраков, увешанный барабанами. Фиксируется опоздание в 10 минут. Высказывается порицание. Главными контр-аргументами в оправдательной речи являются: маршрутка и слишком тяжелый рабочий барабан.

— 10:25 — 10:30 утра — мы все вместе поднимаемся на улицу, где нас уже ждут Егор и Никита Петровы (братья-акробаты, в простонаречии — Лёлик и Болик, звукорежиссер и техник группы, соответственно). Происходит посадка в белый ФольксВаген о семи пассажирских местах и вместительном багажном отделении. За рулем — доброжелательный Эдуард.

— 10:30 — 12:11 утра — дорога до Сергиева Посада, сопровождающаяся прослушиванием альбома Living End 1999 года и нытьем на тему «ну когда же мы, наконец, остановимся и позавтракаем». Все дорожные кафе закрыты. Высказывается порицание — завтракать надо дома, либо же брать еду в дорогу. Привожу себя в пример.

— 12:11 утра — остановка около МакДоналдса в Сергиеве Посаде. Высказывается порицание — перебьете себе аппетит перед обедом в Рыбинске. Происходит закупка еды:

четыре клубничных коктейля и три ванильных;
один большой кофе;
один салат;
один филе-о-фиш;
один чикенбургер;
один макнаггетс на 9 кусочков;
два кислосладких соуса;
три сырных соуса;
один острый соус;
один чизбургер;
один двойной чизбургер;
два малиновых пирожка;
две картошки фри;
два картофеля по-деревенски.
Итого: 846 рублей.

Чек оплачивает Евгений Ермолаев, с уговором, что в Рыбинске мы ему все деньги вернем, руководствуясь данными, указанными в чеке. Чек до сих пор у меня, Жене до сих пор ни копейки не вернули. Дмитрий Спирин какает в МакДоналдсе и мы едем дальше.

— 12:11-16:11 дня — дорога от Сергиева Посада до Рыбинска, сопровождающаяся сном, чтением и прослушиванием альбомов New York Dolls, Zuname и антологией Лемми Килмистера.

— 16:11-16:30 — встреча с организаторами концерта и обед в одном из Рыбинских кафе. Впервые отмечаю, что на обед поданы самые дешевые блюда из меню:

салат из нашинкованной капусты;

солянка;

макароны в нарезанными кусочками то ли печени, то ли сердца — не мясо, короче;

чай, кофе, сок.
Как я и предсказывал, еда из Макдоналдса перебила аппетит у артистов, в итоге четыре из семи порций макарон с «немясом» съедаю я. Высказывается порицание.

— 16:40 — 19:40 вечера — прибытие в рыбинский клуб «Точка» (что на берегу Волги), саундчек. Помещение клуба представляет собой продолговатый и довольно просторный тоннель под скошенной крышей, из-за чего напоминает то ли мансарду, то ли большущий чердак. Сцена выглядит вот так:

Сооружение, хоть и шаткое, однако оборудованное арендованным аппаратом, почти полностью отвечающим запросам группы, благодаря чему на саундчеке практически не возникает проблем технического характера, звук отличный. Впервые мы используем недавно приобретенные группой так называемые «инэиры», то есть ушные мониторы. Происходит лингвистическая дискуссия на тему названия этих самых «инэиров». По-английски это пишется «in ear», что переводится как «в ухе», а произносится, соответственно, как «ин иа» или «ин-иары». Но почему-то их принято называть «инэиры», в то время как это уже больше похоже на «in air», то есть «в воздухе». Высказывается всеобщее порицание по поводу неправильного произношения. Работа с in ear значительно упростила жизнь артиста.

Гримерка наша представляет собой типичную чердачную фанерную каморку за сценой. Там мы обнаруживаем воду, чайник и чай. Но не обнаруживаем стаканов для этого чая. Кроме всего прочего, в гримерке висит афиша концерта, на которой недвусмысленно значится надпись «since 1931» вместо «since 1991», что в один момент добавляет «Тараканам!» лишних 60 лет существования. Выглядит все это так:

В процессе саундчека я общаюсь с организатором концерта Александром, и в ответ на упоминание о бытовом райдере, который нам всем уже пора бы увидеть в гримерной комнате, слышу просьбу напомнить, что у нас там в этом райдере значится, и, более того, написать ему это на бумажке. Все это повергает меня в легкое недоумение. Райдер группы — это документ, которым организатор шоу должен руководствоваться при подготовке и проведении мероприятия, это всем известно. А тут оказывается, что бытовая часть нашего райдера явилась для рыбинского организатора чем-то вроде бонуса что ли, «свободной программы».

На упоминание о полотенцах так и вовсе делается удивленное лицо. Несерьезный подход. Возмутительный даже. Высказывается жесткое порицание. Ведь как все делается — распечатывается райдер, берется ручка: выполнил пункт — черканул, выполнил — черканул. И не будет тогда никакой беготни за 15 минут до начала концерта. А беготня произошла. Впопыхах организатор едет за райдером и в последний момент в гримерке появляется ящик «Ярпива», стаканчики, коньяк, пепси, сок (какой-то недорогой марки вроде «Доброго» или «Любимого» — не помню), бутерброды с сыром. Кофе, вино и полотенца по-прежнему отсутствуют. И плевать бы на кофе и вино, но полотенца! Говорит — забыл. Пора начинать концерт. Говорю — дай же полотенца, сейчас пот зальет глаза артистам и не будет никакого концерта. Полотенца в срочном порядке изымаются у чьей-то тещи.

Глянул я на все это, вспомнил наш обед и подумал: ну как же так? Ну вот мы, например, если привозим какого-нибудь артиста в Москву, нам просто стыдно кормить его дешевой едой, показывать ему, что он нам дорого обходится. Понятно, что организация концерта — дело хлопотное, расходов много, и если есть возможность на чем-то сэкономить, то не грех и сэкономить. Но нельзя же делать это так неприкрыто, чтоб артист это почувствовал. У артиста должно остаться хорошее впечатление, он должен чувствовать, что он — желанный гость. И, в принципе, нет проблем попить «Ярпива» или недосчитаться вина в гримерке, дело не в этом, а в том, что дотошное и добротное исполнение райдера — это демонстрация отношения к артисту. Парни из Рыбинска, в принципе, были очень радушны, и вообще оказались нормальными пацанами, но вот эта капля дегтя показала их недобросовестность что ли, несерьёзность к подходу. Это все равно что, если ты собрался привести к себе домой барышню, чтоб устроить ей ночь потрясающего секса, а сам угостил ее перед этим бутылочкой пива около метро (вместо коктейля в клубе), посадил на это самое метро (вместо такси), привез в неубранную квартиру, да еще в итоге оказалось, что у тебя писька не стоит. Что после этого подумает о тебе барышня? Вот и тут то же самое. Вроде, и умысла никакого плохого нет, а впечатление подпорчено. А гарантия хорошего шоу — это хорошее настроение артиста.

— 20:00 — 22:00 — выступление «Тараканов!». В клуб набивается 300 человек рыбинской публики. Публика разношерстная, но много пьяных панков. В туалете грязь, кровь и говно:

На сцене — рок. Играется 35 песен основного сет-листа и три песни на бис. Все как на одном дыхании, на хорошем звуке и хорошем приеме. Все довольны. В зале тем временем идет бойкая торговля новыми майками «Тараканов!», которые мы специально привезли с собой. За три часа бойкой торговли было продано три майки.

— 22:00 — 23:00 — посиделки в гримерке с пивом, без порицания. Из смешного — попытка при помощи степлера и полотенца соорудить трусы (памперсы) для Дмитрия, чьи трусы промокли насквозь и раздражали нежную кожу попки.

— 23:00 — 1:00 ночи — дорога из Рыбинска с дружелюбным Эдуардом. Вяло спим.

— 1:00 — 3:00 ночи — автомобиль сломан, сцепление сдохло. Удерживаемся от высказывания порицания. Стоим посреди леса. Эдуард срочно вызванивает друга Сергея. Через два часа вялого сна к нам прибывает Сергей на Мерседесе полугрузового типа, оснащенного шестью посадочными местами. Всемером усесться трудно, в итоге Евгений едет сидя на коробке от кардана.

— 3:00 — 7:00 утра — дорога до Москвы — слушаем Гарика Сукачева и Queen, изучаем дорожные знаки, спим. Чем ближе в Москве — тем больше снега. Ночная заснеженная дорога вызывает благоговение и мысли о вечном:

Около МКАДа из машины выходят все, кроме нас с Сергеем Батраковым. Мы же едем до метро «Проспект Мира», после чего спим в метро.

Источник: http://tarakany.ru